Как хочется парить, не вспоминая о былом,
Не зная срока будущей беды,
Кудрявых облаков касаясь трепетным крылом,
Под ясным оком утренней звезды.

Но грешница-земля не терпит вольности сынов,
И тянутся томительные дни,
И горечью полно очарованье сладких снов,
Поскольку не сбываются они.

Плетёмся мы ухабистой и пыльной колеёй,
И беды бьют порой и в глаз, и в бровь.
Нам жизнь дана, разлучница меж небом и землёй,
Чтоб в старости постигли мы любовь.

Живи же, всяк живущий, и свободней и смелей,
Пока не обратился в хладный труп.
Кто не грешил в дни юности, тот не жил на земле,
Но кто грешит пред смертию, тот глуп.

Когда же срок настанет для прозрений и молитв,
Брось в угол свой зазубренный клинок.
Пусть он послужит символом давно прошедших битв,
И пусть он будет дольше одинок.

Пусть милостью загладится преступная вина
И в буйном сердце явится покой.
Тем слава и величие, кто выдержал сполна
Борьбу со скептицизмом и тоской.

Меж святостью и злом на нашей грешнице-земле
Нам всем когда-то надо выбирать.
Душа осиротелая умеет жить во зле,
Но очень уж страшится умирать.

И те, кто к благам суетным не рвались напролом
И были не надменны, а просты,
Покинув нас, помашут миру ангельским крылом
Под ясным оком утренней звезды.